Одной из сильнейших сторон режима является искренняя вера в свою идеологию. Пусть, как это ни покажется парадоксальным, идеология и состоит в отрицании какой-либо идеи, кроме цинизма, нигилизма, частных меркантильных интересов, ну и в неверии в какие-либо иные стимулы человеческих действий, кроме корыстно-материальных.
Вера эта настолько сильная, что смогла обратить за последние полтора десятилетия весомую часть населения страны.
Из вышеперечисленного следует, что победить власть на почве популизма или общих благих пожеланий невозможно. На каждую реплику оппонентов о повышении, скажем, минимальной зарплаты или борьбы с коррупцией последует, в случае необходимости, встречная, в разы большая, красочная и масштабная. Тем более, что обещать можно что угодно — слова и обещания не имеют ценности в рамках описанного символа веры.
Также можно относительно легко менять риторику и идеологическое направление пропаганды, от сближения с западом, до строительства русского мира, от либерализма, до левой агитации. А можно сплавить все воедино в могучий и гротескный эклектический корпус надерганных отовсюду обещаний. Разницы, опять же, нет никакой, если выполнять их никто не собирается.
Ну, а на эволюцию властного дискурса привычное к ценностному релятивизму население внимания не обратит.
Что делать? Наверное, отвечать единственно-возможным способом, отрицая в целом цинизм и безыдейность. Составив четкий план и перечень принципов и обязавшись выполнять их в любом случае.
Всех этим на свою сторону не переманишь, но на первоначальное ядро сторонников должно хватить.
Андрей Никулин, преподаватель философии
Нет Ответов